Грамматические рифмы сами по себе ничем не плохи. Они, да, часто воспринимаются как простые, не яркие, не эффектные. Но это бывает и очень уместно — например, в лирических, задушевных строчках, где как раз броские рифмы смотрелось бы дико, натянуто, отвлекали от сути. В первой главе «Евгения Онегина» всего 13% глагольных рифм — и много рифм эффектных, экзотических, с иноязычными словами и иностранными именами. Там такой тон повествования. Но дальше, когда о Татьяне, это щегольство рифмами автор уже заметно уменьшает. А в «Салтане» глагольных рифм вообще 32%, в «Женихе» и «Мёртвой царевне» — по 30%. И это совсем не потому, что в сказках Пушкин «халтурил» — он их так же тщательно отделывал, столь же бережно подбирал слова и рифмы. Пожалуй, их ему даже сложнее было писать, чем «Онегина» — в сказках он был фактически первопроходцем, тогда как в «Онегине» ориентировался на Байрона и т. д. Ершов в «Коньке-Горбунке» пошёл ещё дальше.
Создать новый аккаунт