Проклятие
    
     В безбедности и счастье жил старый Тамур, из города Орнаум, что раскинулся на побережье величественного Трасианского Океана. Да и что мог еще желать человек в свои преклонные годы? Разве чтобы дети не забывали, внуки уважали, да что б здоровье было. Сызмальства Тамур занимался резьбой по дереву, и из под его резака выходили удивительные творения. Резные фигурки древних героев и богов, украшенные завитками и цветочными лозами чаши, узорчатые подсвечники для местного храма Владыки Ветров Атуама и смешные, затейливые игрушки для городских ребятишек. Говорили, что даже правитель далекой Шалурры заказывал у него резные украшения, однако сам Тамур эти слухи не подтверждал, но лишь улыбался в густые усы.
     И все у него было — и красивый белокаменный дом у шелестящего волнами побережья, и две дочери, вышедшие замуж за богатых городских чиновников, но лишь одна вещь беспокоила Тамура все больше и больше. С каждым новым днем он чувствовал, что уже очень скоро придет его время и волны смертной тени сомкнуться над ним. В страхе просыпался он по ночам, когда ему казалось, что ноги стынут и жуткий холод смерти ползет по его венам. Даже понимание того, что это всего лишь сон не приносило покоя. Смерть страшила Тамура своим безразличием ко всему тому, что он оставлял в этом мире и той неизвестностью, что лежала за ней. Особенно страшно ему стало после того, как умерла жена, ибо это значило, что и его черед близок.
     Много часов провел он в капищах земных богов, умоляя продлить ему дни на земле, но молчали боги, а священники, покачивая увенчанными тиарами головами говорили, что не дано Смертным превозмочь Смерть, как не дано ночи догнать день. И с каждым днем Тамур терял надежду.
     Но однажды он увидел причаливший к пристани городского порта серый, украшенный черной узорчатой вязью корабль под серыми как низкие дождевые тучи парусами. По сброшенным на пирсы трапам сошли высокие люди с бледной кожей и белоснежными волосами, их одеяния серебрились, будто усыпанные блестящей пылью, а речь была красива, хоть и непонятна. Команда корабля не собиралась задерживаться в городе, так как по нему сразу поползли жутковатые слухи, будто серое судно приплыло из самой Земли Кайшан, а пришвартовались не более чем на пару дней, пополняя трюмы провиантом. Тамур с удивлением взирал на вырезанные из цельного куска дерева борта, неподвластные сырости и на паруса, на которых не было ни одного стежка, говорившего бы о том, что они хоть раз рвались в бурю. Все это и вправду походило на старые легенды о стране Кайшан, где живут люди неподвластные времени и что серые корабли, бороздящие необъятные моря, обходят стороной любые шторма, так как их несет на своих плавниках сам океанский бог Тритон.
     И тогда Тамур задумался, а не пуститься ли ему в путешествие вместе с этими неразговорчивыми чужаками, ведь он мог предложить им щедрое вознаграждение, если они согласятся отвезти его в загадочный Кайшан, где Тамур намеревался поговорить с тамошними мудрецами. Кто, как не храмовники этой мистической страны могут знать что-то о бессмертии? И вот, в один из дней, пока корабль все еще стоял в порту, Тамур набрался смелости и спустившись в гавань подошел к одному из моряков, стоявшему возле трапа и следившего за тем, как портовые грузчики переносят на судно ящики с запасами.
     К удивлению старика, серолицый человек внимательно выслушал его и, загадочно улыбнувшись, пригласил взойти на корабль.
     — Нам ведом твой страх, Тамур. — сказал он. — И я не вижу причин отказать тебе в твоей просьбе. Ты хочешь увидеть наших мудрецов, и это хорошо, что слухи об их знаниях достигли даже отдаленных городов, таких как Орнаум. Впрочем, ничто не делается бесплатно, и ты это прекрасно знаешь.
     Тамур уже был готов озолотить встретившегося ему моряка с загадочного корабля, но тот отстранил его руку с мешочком золота.
     — Что такое золото, когда над тобой смыкаются волны вечности? — спросил он. — Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что оно не имеет никакой цены там, за гранью этой жизни. Зачем же нам то, что не имеет цены?
     — Но тогда, чего же вы от меня хотите? — удивился старый Тамур.
     — Я ничего не прошу у тебя. Но лишь предупреждаю, что время само возьмет с тебя плату. Готов ли ты плыть с нами на таких условиях?
     — Разреши, я подумаю еще один день... — Тамур почувствовал, что в душе проснулся скрытый и ранее незаметный страх, а уверенность быстро отхлынула.
     — Конечно, — кивнул серолицый, кутаясь в серебристую мантию. — Однако учти, что завтра последний день нашей стоянки в этом порту. С первыми звездами завтрашнего вечера мы уплывем в Кайшан, оставив здесь и тебя и твои чаяния.
     Тамур вернулся домой, заметив, как вдруг растянулось обычно летевшее стрелою время. Он не спеша поужинал и лег спать, но долго ворочался с боку на бок, вспоминая серое, как дождевые облака лицо пришельца из далеких земель и его слова о неизбежной расплате.
     Однако пришла ночь и Тамур снова проснулся, с ужасом чуя, как ноги холодеют, немеют пальцы рук, а сердце стучит медленнее. Он испугался стылого тумана, павшего на глаза и внезапно скрывшего от него очертания знакомой комнаты. Ему чудилось, что черная тень, с которой темными лентами свисают обрывки человеческой кожи нависла над ним и что в воздухе слышится сухой стук костей. В движущихся за окном тенях он разглядел стоявшую снаружи смерть, такую, какой ее изображают на фресках храмов, а раскачивающиеся ветви деревьев казались ему длинными и корявыми пальцами, скребущими по деревянным узорчатым рамам. Видение было настолько явственным, что с самого утра, передав дела своему среднему сыну, он сказал, что на некоторое время уезжает из Орнаума в соседний Пхарал, так и не объяснив ни причин спешки, ни целей поездки. Впрочем, сыновья Тамура привыкли к тому, что их старый отец в последнее время часто совершает паломничества к различным святыням и решили, что он едет в Пхарал поклониться древним реликвиям Собора в Тош-Агане. Однако отнюдь не к северному тракту направился Тамур, а в порт, где все еще покачивался на холодных волнах северного моря серый корабль.
     Странно, но никто из команды не возражал против его присутствия на борту, более того, они помогли старику подняться на шатающийся трап и проводив в каюту угостили диковинными и неведомыми заморскими яствами. Тамур ощутил, как к его конечностям снова возвращается тепло, и как страшная черная тень, обмотанная содранной с трупов кожей, исчезает подобно страшному сну. На его вопрос относительно продолжительности плавания моряки из Кайшан лишь улыбались, уверяя, что вряд ли кто из родных заметит отсутствие Тамура, потому что путешествие будет сколь возможно скорым.
     В этот вечер, когда корабль стремительной серой стрелой летел по волнам, окруженный стаями игривых дельфинов, Тамур впервые за долгие годы заснул спокойно, не страшась явления жуткой тени и слушая плеск волн за бортом.
     Глубокой ночью он проснулся от странных звуков, плывших сквозь туманный мрак кают. Они были мелодичны и сливались в волшебные переливы мелодии, трогавшей самые глубокие, сокрытые в сердце чувства и воспоминания, Она была чарующе мелодична, но в тоже время глуха и неспокойна, соединив в себе красоту и страх, ласкова как первый рассвет, приветствующий приходящего в мир малыша, и глубока как бездонная чернота ночного небосвода. Тамур выбрался из постели и взяв в руки странный фонарь из стекла, которое дивным образом светилось само по себе, пошел на звук, желая узнать, кто же дарит миру такую прекрасную и, одновременно, тревожную музыку. В узких переходах между каютами было пустынно и это удивило Тамура, ведь какая-никакая вахта должна была нестись на корабле всегда. Еще более его удивило то, что люк, выходивший на палубу, оказался закрыт снаружи, и страннику волей-неволей пришлось остаться в жилых помещениях. Впрочем, это не смутило Тамура, ведь музыка шла как раз отсюда, из-за плотно закрытых дверей из черного дерева, украшенных замысловатой резьбой.
     Старик толкнул дверь, створки разошлись и ему в лицо ударил холодный ветер, врывавшийся в широко распахнутое окно, за которым неспешно плыли отраженные в спокойных водах звезды.
     — Я ждал тебя, Тамур, ведь кто еще из смертных рискнет ступить на борт корабля, бороздящего вечность, — услышал старик тихий и мелодичный голос и на первых же словах музыка оборвалась.
     — Кто ты? — спросил Тамур, озираясь по сторонам, но никого не замечая.
     — Давным-давно, в дни, когда не существовало даже времени, в те эпохи, когда из бездн Пустоты еще не выползла Внешняя Тьма, я дал себе имя, которое сейчас поют волны, лижущие берега океана безвременья. Кому, как не мне, приветствовать тебя на этом корабле.
     В распахнутом окне показалась полная луна, и в ее свете Тамур увидел сидящего за резным столом, на котором была разложена какая-то древняя карта, пожелтевшая и выцветшая от времени, своего собеседника, державшего в когтистых руках небольшой кристалл, светившийся тусклыми разноцветными лучами. И хотя это существо не было человеком, оно совсем не напугало Тамура, отчего-то уверенного в том, что зла ему оно не причинит. В лучах лунного света колыхнулись спадающие на узкие плечи волны блестящих серебристых волос, окаймлявших еще более бледное лицо. Взгляд черных глаз, вокруг которых залегли глубокие тени, скользнул по старику, и существо изобразило нечто похожее на улыбку.
     — Скажи, Тамур, а что ты думаешь о смерти? — существо поднялось на свои лапы, схожие с ногами людей, и принялось перебирать пальцами мерцающие голубоватым светом длинные волосы, спадавшие на узкие плечи.
     Тамур попятился, стараясь справиться не с испугом, но с безмерным удивлением. Существо то становилось четче, обретая плоть, то таяло в воздухе, становясь полупрозрачным, пронизанным ослепительным мерцанием непонятной энергии силуэтом.
     — Все же, прошу, ответь мне сначала, кто ты есть, — попросил старик.
     — Думаешь, я помню свое имя, если даже вечность его забыла? — существо приблизилось и Тамур, отступил, ощутил поток холодн...